俄语小说枯木森林.doc

МЕРТВЫЙ ЛЕС
Written by Ника
Скифки никогда не оставляли убитых. Подчас рискуя жизнью, они уносили с собой павших соратниц, чтобы предать погребению огнем, а затем насыпать величественный курган…Воительницы Тагара поступали так же. Но в тот день, день ужаса и позора, настигший их в Кривом Лесу, некому было ни оплакать, ни проводить погибших.
Потому что погибшими оказались все.
До единой! Небольшой авангард Алионы столкнулся на опушке Кривого Леса со всем воинством Скифии. Увидев горстку извечных врагов, кочевницы за считанные минуты развернулись для атаки. На фоне зеленого луга яркими пятнами сияли их платки и плащи, темной медью блистали их азартные тела…Бронзовые и кожаные щиты быстро образовали ровные цепочки, над которыми выросла щетина копий. Алиона приказала своим лучницам выбежать на опушку и обстрелять нападающих. Этим она подписала им приговор – всем до единой. Тагарские девушки-стрелки были совсем молоденькими, неопытными новичками 14-18 лет, без доспехов и щитов… Когда они выбежали на залитую солнцем опушку и присев на колено, стали натягивать луки, то сами превратились в мишени! Ибо на стороне скифок намного быстрее и сильнее натянули свои луки меткие хищницы, надежно прикрытые подругами и не знающие жалости…Они расстреляли тагарских девушек “в две стрелы” - первой, в живот, парализовали, а второй, в грудь – убивали.
И теперь все они, раздетые и обобранные, лежали в цветущих травах под закатными лучами солнца. Все, кроме одной, в одинаковых позах – на боку, подогнув к себе ноги, а руки вытянув или разбросав по ромашкам и клеверу…У большинства погибших тагарок древки вражьих стрел торчали из-под левого соска и из области пупа. Самая рослая лучница, загорелая плечистая брюнетка, лежала в стороне от остальных . По измятой траве было понятно, что девушка долго билась в агонии. Ей досталась только одна стрела, в низ живота. Она отнимала жизнь храброй лучницы неумолимо, но долго…. А другая юная тагарка – очевидно, пытавшаяся бежать – лежала ничком, руки в стороны. Ее, издеваясь, расстреляли сзади – две стрелы для забавы всадили в зад, а потом добили под лопатку.
У входа в лесные дебри пытались защищаться их старшие подруги…и все остались среди молодых кленов и спеющих ягодных кустов. Девушки и молодые женщины 20-30 лет яростно отбивались от ворвавшихся в лес скифянок. Бой был жестоким – все вокруг было в пятнах крови, переломанных ветвях ягодника и срезанных стеблях высоких зонтичных трав. А среди них лежали меченосицы Тагара: растерзанные и до нитки обобранные победительницами. Русокудрая затейница Одри, всеобщая любимица, комочком съежилась среди измятых ромашек. Ее руки зажимали ужасную рану выше пояса, а на шее виднелся след от грубо сорванной цепочки. Одрина племянница, 23-летняя Камми, дралась первый раз – и последний тоже. Камми, смуглая и гибко сложенная, умерла, пытаясь доползти до родственницы. Она лежала, уткнувшись лицом в мох и вцепившись в него ногтями, за Камми тянулась кровавая дорожка по измятой траве…Смерть настигла темнокудрую Камми всего в нескольких футах от милой родственницы – копье сверху впилось ей между лопатками и пригвоздило к влажной зелени. Видимо, в последние секунды сознание девушки окрасилось чем-то приятным для нее: капелька крови алела на полуулыбнувшихся губах.
Поражение и смерть настигли здесь всех – юных и зрелых, начинающих и опытных... Просто скифок было больше. Намного больше. Очевидно, что они запросто расправлялись даже с лучшими воительницами Тагара, хотя каждая из них старалась продать свою жизнь как можно дороже... Леанна, тридцатилетняя атлетка и веселая танцовщица, лежала прямо поперек лесной тропы – но вокруг погибшей все было истоптано и переломано так, словно в лесу бесновался сонм демонов! Широколицая Леанна всегда дралась в короткой кольчуге и поясе, но сегодня они перешли в руки сваливших ее степных хищниц. Сама же Леанна, молочно-белая, щедро и ладно сложенная, распласталась в пыльной траве с полусогнутыми ногами. Ее лицо и после жизни несло печать ужаса и боли: широко раскрытые серые глаза, разинутый рот, напряженная гримаса…
Последний бой Леанны был жестоким – рядом с ней лежали обломки вражеского копья и треснувший посередине щит овальной формы, характерный для скифок. Судьбу крутолобой тагарки решил внезапный вероломный удар – Леанне воткнули сзади нож между ног. Степнячки дали раненой женщине ослабнуть, затем разоружили и распоясали. Только после этого истерзанной и униженной тагарке досталось два копья – в кишечник и под сердце.
Не менее жестокой была участь близкой леанниной подруги, рослой Андриксы. Ее крупное загорелое тело едва виднелось в густых зарослях орешника, куда противницы, судя по всему, загнали отбивающуюся тагарку. Рука мощной тагарки продолжала сжимать обломок меча, а скуластое лицо было напряженным, словно и после жизни сражалась темногрудая Андрикса… Ее боевой ремень, рассеченный надвое, лежал рядом – он не спас хозяйку от смертоносного удара мечом прямо в поясницу, спереди и вглубь, вглубь, вглубь… Андриксу победила ловкая левша: клинок вошел в смуглый живот тагарки справа от пупа. Еще дальше от тропы, у небольшого чистого родничка, нашла долгожданный покой прекрасная Литта. В ее синих глазах отражались лютики, а платиновые волосы, словно водоросли, колыхались в воде. Литту скифки не прикончили – раненая глубоко в пах, 25-летняя девушка сама доползла до призывно журчащего родника, где еще долго умирала от жестокой боли. Ее кожаный нагрудник был не тронут, на ногах оставались изящные браслеты. Зато чернокудрую Утти кочевницы растерзали, словно голодные волки! Гибкая и грациозная Утти вызывала у них ярость, поэтому ее сначала ранили в бедро и в бок, а затем вогнали копье в самый низ живота – бесстрашная Утти любила драться обнаженной, еще по-девчоночьи выставляясь и бахвалясь красотой…Убившая ее скифка была сильной женщиной: пробив стройной тагарке все нижние внутренности, она выгнала сочащийся кровью наконечник между крепких ягодиц Утти. Побежденная лежала на спине, болезненно изогнувшись и уперев босые пятки в кочки. Ее руки вцепились в древко смертоносного копья, от которого умирающая пыталась избавиться до самого последнего своего вздоха.
В самой глубине Кривого Леса, на поляне вековых вязов, приняла свой последний бой Алиона и ее отважные обнаженные копьеносицы. Они всегда дрались со скифками на равных… если равным было число соперниц. Сегодня же степные воительницы нападали на каждую тагарку сразу по несколько. И неумолимо убивали их. Одна скифка противодействовала копью, другая блокировала маленький щит, а еще одна или даже несколько – вонзали оружие в сильное, но полностью обнаженное тело женщины. Сначала копьеносицу лишали сил, затем отбирали щит и копье и только потом, исколотую и безоружную, лишали жизни. Длинноногая 33-летняя Аталида, всегда первая в беге и плавании, лежала, изогнувшись, словно натянутый лук. Ее длинные, ухоженные каштановые волосы смешались с незабудками, устилавшими заповедную поляну. Сзади, в гибкую спину всадила ей меч скифка. Видно, этого показалось мало – загорелой тагарке проткнули клинками подмышки и левую часть груди. Плотно зажмурившись, лежала убитая Аталида, словно не желая видеть триумфа жестоких кочевниц.
Рядом с ней, у вязовых корневищ, скорчилась коротко стриженная смуглянка Прокла. В ее щите намертво застрял вражеский меч, вытянутое лицо от уха до подбородка рассек свежий шрам… Но смертельным для Проклы оказался другой удар, другим оружием – из живота убитой торчал короткий двузубец. Скифки любили применять его в паре, когда одна связывала соперницу боем, а другая норовила внезапно воткнуть зубья в кишки жертвы. Женника была самой маленькой и юркой среди копьеносиц Тагара. И еще – самой младшей. Черноволосая и черноглазая, она отлично сражалась в свои 25 с половиной лет, но судьба не дала ей прожить вторую половину года…Судорожно раздвинув бедра, Женника лежала на боку, захватив обеими ладошками темнокудрый пах. На ее слегка курносом лице застыло какое-то обиженное выражение…Скорее всего, горячая Женника позволила увлечь себя боем и приподняв в азарте щит, сама подставилась под резкий удар снизу. Из ее аккуратных ушей с мясом вырвали сережки –капельки крови алели на мести любимых Женникой рубинов.
Загадочной была гибель предводительницы отряда, 26-летней стройной Алионы. Ей впервые доверили главенство, в основном ценя ее неутомимую силу и спокойствие характера, нежели опыт и мастерство. Теперь же длинноногая женщина распростерлась на траве рядом со своими соратницами, уступив врагу и победу, и собственную жизнь. Алиона лежала среди цветущего тысячелистника, ее прекрасное тело было изломано судорогами. Но на светло-золотистой коже Алионы не было ни шрамов от ударов мечом, ни страшных следов от копий. Издали она казалась целой и невредимой, и только искореженная поза говорила о том, что тагарка мертва. Ее серо-голубые глаза смотрели куда-то далеко за облака, на нижнюю губу выполз кончик языка, виднелся ровный ряд зубов…Алиона лежала на спине, подтянув стройные ноги в нетронутых сандалиях и прижав стиснутые кулаки к середине тела, к самому пупку, откуда стекала тоненькая алая ниточка. Еще один след от укола, даже не кровоточивший, можно было рассмотреть в старательно выбритом паху тагарки, возле самого островка рыжеватых кудрей.
Непостижимым образом длинноногую сильную Алиону искололи до смерти совсем небольшими остриями! Неизвестно, как удалось скифкам лишить ее, стойкую и осмотрительную, и щита, и надежного боевого копья. Но это было так. Беспечные поползни сновали вверх-вниз по древесным стволам, по окровавленной траве скакали кузнечики. А восхитительная Алиона лежала, лишенная жизни точнейшими злыми уколами. На ее лице застыло странное выражение – в нем соединились страх, удивление, боль. И еще – совсем детская обида.
Золотые волчицы степи, сильные дочери Скифии
Победили заносчивых жалких тагарок,
Словно ветер листву, все их жизни сорвали.
Стрелы скифок не ведали промаха,
Стрелы скифские истребили противниц без счета.
Обнажили тагарки мечи бесполезные,
Неумело совсем они дрались –
Настигали их скифки отважные,
Старшим женщинам беспрепятственно
В животы острия повтыкали, йоч!
А тагарским медлительным девушкам
Пробивали сердечки трусливые.
И одна за одной неумехи тагарские
Острия получали с жалкими воплями!
Золотые волчицы степи, сильные дочери Скифии,
Копьеносиц тагарских осилили –
Безрассудных и голых воительниц.
Стойко дрались они, ни одна не дрогнула,
Ни одна живой не осталась, йоч.
Неразумно тагарки сражались,
В одиночку стояла каждая,
По одной же на землю с проклятьями падали.
Словно молнии, храбрые дочери Скифии
Клинками их всех поражали запросто,
Миновали щиты неуклюжие,
На мечи копьеносиц насаживали!
Золотые волчицы степи, сильные дочери Скифии,
Невредимые бились, недоступные пикам тагарским.
Мечами острыми беспощадно разили,
Дочь княжны кочевой подряд семерых одолела,
Семерых больших женщин, йоч!
Напугались они боя ближнего,
Под щитами нежные груди спасали,
Дочь княжны семерым соперницам
Снизу в пахи открытые метила –
И вопили тагарки беспомощно,
На колени унижено падали,
Слезы лили от боли и срама.
Золотые волчицы степи, сильные дочери Скифии,
Алиону настигли, копейщицу главную!
Длинными ногами она похвалялась
И грудь свою малую показывала.
Последней в живых Алиона осталась,
Подруги ее все повержены были.
Отбиться хотела тагарка рыжая,
Яростно копьем колола,
Да не могла состязаться со скифками!
Дочь княжны к ней сзади подкралась,
Укротила кобылку тагарскую –
Голый бок Алионе проткнула
И под левую почку поддела, йоч!
Золотые волчицы степи, сильные дочери Скифии,
Алиону обезоружили, щит отняли, пику сломали.
Едва на ногах стояла рыжеволосая,
Слезы жалко из глаз пускала, йоч!
Дочь княжны на колени ей стать велела –
Не покорилась Алиона строптивая.
Боевая жрица воинства скифского
Серебряным жалом тагарку пронзила,
Точно в пузырь Алиону высокую ранила,
Да так, что длинные ноги отнялись.
Завизжала она, опозорилась.
Золотые волчицы степи, сильные дочери Скифии,
Чести и жизни Алиону лишили хваленую:
На траву легла копьеносица,
Свой позор проклинала в слезах.
Стонала тагарка, прикончить ее просила.
Дочь княжны позабавилась с нею –
В живот Алионы маленький нож воткнула
В голый пупок, прямо в ямочку, йоч!
Захрипела тут рыжая гордячка,
Точеными ногами оземь забила,
А дочь княжны ее укорила:
“Даже самой хваленой из тагарок
Кишки проткнет любая девочка наша!”